Главный врач LISOD Алла Винницкая:«Наша команда — это драгоценная корона!»

Новини 20 травня, 2016

 

2may2016Если бы меня попросили охарактеризовать эту даму одним словом, я бы даже не задумалась, – она — удивительная! Алла Винницкая руководит клиникой израильской онкологии LISOD с 2006 года, со дня ее основания. Она – доктор медицинских наук, профессор, действительный член всех самых престижных международных онкологических обществ. Она — энергична, красива, талантлива, прекрасный оратор, уровень ее харизмы просто зашкаливает, у нее ясные, добрые глаза, но главное — она умеет удивлять. Великолепный специалист, ученый, она успешно руководит коллективом из двухсот ярких и талантливых людей, она, на удивление всем, сумела создать лучшую онкологическую клинику в Украине, да и не только в Украине. Мои коллеги встречу с такими людьми, как Алла Винницкая, считают журналистской удачей, мне посчастливилось пообщаться с Аллой Борисовной, когда она приехала на научно-практическую конференцию в Винницу. Она (опять же, на удивление) оказалась простой, очень доброжелательной, и короны у нее на голове я почему-то не заметила. Короной она считает свой коллектив, но об этом ниже. И вообще — тем, кто ожидает прочитать очередной рекламный опус про  LISOD, читать не стоит. Все что нужно вы с успехом можете извлечь из интернета. Это просто разговор с одним из лучших онкологов Европы, прекрасной женщиной, причем, разговор «на бегу» (о чем очень жалею).

– Алла Борисовна, слышала, что, когда пришло время выбирать профессию, вам пришлось выбирать между медициной и журналистикой. Почти коллеги. Так почему все же победила медицина?

– Наверное, потому что я из династии врачей, моя мама — онкогинеколог, профессор, старший брат  тоже профессор-онколог. Так что, стезя доктора была мне предопределена.

– Вы изначально хотели стать онкологом?

– Я пришла в онкологию из акушерства, в котором проработала больше пяти лет.

Эта сумасшедшая работа, в отличие от онкологии имеет совершенно другую эмоциональную окраску, – ощущение постоянного счастья, я люблю акушерство до сих пор. Но гены все-таки сделали свое дело, ведь чего греха таить, онкология была мне интересна всегда, особенно онкогинекология. По другому и быть не могло – дома всегда разговаривали ОБ ЭТОМ, ведь настоящий врач — это образ жизни, его работа не заканчивается, когда он уходит домой. Сколько себя помню, дома были постоянные телефонные звонки, разговоры о больных.

Уход в онкологию был абсолютно осознанным решением, после очередного разговора с моей мамой, когда она сказала, что ей очень хотелось бы передать мне то, что она знает и умеет.  В 1986 году я пришла работать в институт онкологии. Так потихоньку все и началось…

– В нашем обществе по отношению ко всему, что касается онкологии почему-то сложилась стойкая стигма. Как правильно настроить людей, как победить эту непонятную стигму?

– Люди просто боятся говорить само слово «рак», хотя онкопроцесс –  это точно такое же заболевание, как и любое другое. К большому сожалению, мнение, что рак — это приговор бытует не только среди обывателей, но и среди многих моих коллег-врачей, хотя это совершенно не так. Не спорю, есть фатальные процессы, которые, к сожалению, неизлечимы. Но большинство опухолей, если они обнаружены в ранней стадии, подлежат полному излечению. Эти, так называемые, куративные пациенты, живут нормальной жизнью после лечения опухоли многие годы. К примеру, инфаркт или инсульт — очень тяжелые заболевания, но отношение людей к ним почему-то обыденно. Когда же случается онкологическое заболевание, это почему-то считается неприличным, пациенты часто скрывают свою болезнь от окружающих. Именно поэтому мы знаем очень много побежденных этой болезнью, а победителей, которых среди нас достаточно много, мы почти не знаем. Те, кому удалось преодолеть болезнь, как правило, это не афиширует. Зачастую ни их друзья, ни коллеги об этом не знают.

– Существует ли такая стигма по отношению к онкологии на западе?

– Абсолютно нет. Трудно сказать почему эта боязнь всего, что касается онкологии, сложилась именно на постсоветском пространстве, но это так. Эта стигма является одним из факторов того, что мы, к сожалению, сегодня не можем похвастаться такими результатами в борьбе с раком, как наши западные коллеги.

– А как же LISOD?

– LISOD может. Но LISOD — это реплика израильского алгоритма лечения, израильской медицины в Украине. Победить стигму онкологии очень сложно. Когда хочешь поменять кого то  – начни с себя, а именно себя бывает победить сложнее всего. Нужно говорить, доносить, образовывать врачей, которые зачастую не понимают, что и как можно сделать, что можно предотвратить, вылечить в том или ином случае. У врачей часто такое же фатальное отношение к диагнозу, которое влечет за собой неграмотные подходы к лечению, отсутствует онконастороженность. Дело онкологов — не между собой обсуждать, насколько важна ранняя диагностика, а говорить с врачами первичного звена — семейниками, акушер-гинекологами, диагностами. Говорить о необходимости онконастороженности, разъяснять, что нужно делать пациенту, как ему можно помочь. Именно врач первичного звена должен направить и правильно настроить пациента. В онкологи не существует сослагательного наклонения  «если бы», пленку невозможно отмотать назад. Все шаги, которые сделаны, сделаны окончательно. Да, мы не можем повлиять на заболеваемость, но нам по силам повлиять на раннюю выявляемость, что очень важно в эффективности лечения онкопроцессов.

– Часто ли к вам в клинику приходят люди на профосмотры?

– Очень часто. Особенно после наших образовательных мероприятий, на которых мы рассказываем врачам, как нужно поступить, какие шаги следует предпринять в том или ином случае.

– Говорите ли вы правду пациенту о его диагнозе?

– Да. Пациент обязан знать что с ним происходит, видеть свои перспективы. Мы никогда не даем людям ложных надежд.

– Неприятную правду говорите завуалированно?

– Прямо, но мягко. Не говорим, конечно, что у вас, мол, рак и вы завтра умрете. Говорим, что у вас злокачественная опухоль, мы не сможем ее вылечить, но мы сможем максимально долго задержать ее развитие. Куративным пациентам говорим, что заболевание можно полностью вылечить, но при этом мы должны дать больному программу действий, рассказать, что именно мы должны сделать и в каком порядке.

– Многое ли в успехе лечения зависит от настроя человека?

– Я всегда говорю пациенту, что мы должны быть по одну сторону баррикад, убеждаю его, что если мы объединимся, эффективность лечения будет больше. Если пациент очень хочет выздороветь — это не значит что он сможет это сделать, но во всяком случае, если человек будет понимать что с ним происходит, зачем, будет верить в победу, лечение будет протекать совершенно на другом уровне. Все шаги врача должны делаться по согласованию с пациентом, он должен понимать, почему доктор делает так, а не иначе. Медики должны быть  соратниками, а помощниками пациента в его борьбе с болезнью.

– Вам не обидно что наша онкология работает на пятилетнюю выживаемость, а не на полное излечение?

– Это не так. Выживаемость — это просто система оценок для статистики. Онкология работает на эффективность, которую нужно каким-то образом оценивать.

– В чем основное отличие LISOD от других лечебных учреждений, если не учитывать оборудование, методы лечения, новейшие технологии?

– LISOD отличается прежде всего подходом к лечению, которого не существует на постсоветском пространстве, в силу того, что у нас другая система образования. Задам вам контр-вопрос — если бы у вас обнаружили онкопроцесс, к какому врачу бы вы обратились прежде всего? Почти уверена, что к хирургу. Когда пациент, сталкиваясь с онкологическим заболеванием, ищет хирурга — это совершенно неправильно. Хирургия, несомненно, очень важный этап в лечении онкологических заболеваний, но отнюдь не определяющий. Определяет тактику и стратегию лечения клинический онколог. На постсоветском пространстве такой специальности нет, а у нас в LISOD есть. Это типично для всей западной медицины, медицины Америки, Израиля. Клинический онколог знает все про болезнь, начиная от биологии опухоли и заканчивая фармакокинетикой препаратов, он видит пациента на всех этапах лечения, следит за процессом лечения. Когда наступает хирургический этап, его проводит хирург, а дальше пациента продолжает лечить онколог.

– Все ваши доктора прошли обучение по специальности «клинический онколог»?

– Все. На приеме у нас постоянно работают четыре клинических онколога из Израиля. Пациент, обратившись в LISOD, сразу же попадает к специалисту экстра-класса, минуя утомительное хождение по кабинетам и обращение к разным специалистам, прежде чем доберется до небожителя-онколога. Опытный онколог назначает необходимое целесообразное обследование, после которого разрабатывается тактика лечения, он разъясняет больному каждый этап лечения и его перспективы. Мы говорим пациентам правду, и они нам верят.

– Общеизвестно, что вы высоко цените работу в команде, бытует мнение, что попасть в команду Винницкой очень непросто, что мало быть семи пядей во лбу, что надо быть человеком, близким вам по духу, чтобы стать своим в вашей команде. Каким же надо быть, чтобы попасть к вам в коллектив?

– Своих чувствуешь спинным мозгом, на собеседовании, общаясь с человеком, я сразу понимаю — мой человек или нет. «Не своего», будь он хоть каким супер профессионалом, на работу не возьму. Моя интуиция, мой опыт пока не подводили. Я очень люблю свою работу и свой коллектив,  очень люблю LISOD, ведь это — мое дитя, я там главным врачом с самого начала, с 2006 года, с первого кирпичика.  Коллектив в 200 человек подбирался тщательно, бусинка к бусинке, жемчужинка к жемчужинке, и сегодня – это драгоценное ожерелье, я бы даже сказала — корона!

– Говорят, что вы — строгий руководитель?

А как иначе? Любить команду — отнюдь не значит панибратствовать.

– Лечение у вас не дешевое. И далеко не каждый может его себе позволить…

– Не дешевое. Лечение онкологического заболевания априори не может быть дешевым. Во всем мире это самое дорогостоящее лечение. К тому же, деньги и здоровье – понятия не сопоставимые. Каждый вправе выбирать. Ведь можно, к примеру, купить Таврию, Хюндай или Мерседес —  это все машины, но выбирать вам, в зависимости от того, как вы хотите ехать. Мы предлагаем пациенту то, что он не купит больше нигде в Украине, и при этом ему не нужно никуда ехать, тратиться на перелет, проживание, переводчика, услуги фирмы-посредника. Огромное количество медицинских туристов едут сегодня на запад, понимая что помощь там будет оказана на самом высоком уровне. Много онкологических больных ежегодно едут в Израиль, а ведь мы в LISOD можем предложить даже то, что не всегда могут предложить в Израиле. Наша хирургия уникальна, – у нас 99 процентов операций проводится лапароскопическим методом, включая всю гинекологию, резекцию печени, мочевого пузыря, желудка, кишки и другие сложные операции. Многие пациенты, побывав в Израиле, и обратившись к нам, отмечали, что в LISOD можно получить абсолютно все, не выезжая за пределы Украины. Кроме всего прочего — LISOD — это комфорт и любовь к пациенту. Как только человек переступает порог нашей клиники, к нему прикрепляют медицинского администратора, который решает все организационные и бытовые вопросы, освобождая пациента и его близких от хлопот. Ошибочно мнение, что лечение и диагностика в LISOD доступны только очень обеспеченным людям. Многие пациенты у нас лечатся по медицинской страховке, некотором пребывание в клинике оплачивают предприятия. Если мы видим, что можем оказать пациенту такие услуги и предложить такое лечение, которого он не найдет в другом месте в Украине, мы ему об этом говорим, если же видим, что пациент палиативный, и на этой стадии заболевания мы не в силах ему помочь — честно ставим его в известность. Кто-то уходит, а кто-то остается.

– У вас есть хоспис?

– Нет, хосписа у нас нет, но своим палиативным пациентам, которые с нами с самого начала, вместе прошли все этапы лечения болезни, мы никогда не отказываем в помощи. Они — наши и мы обеспечиваем им условия для достойного ухода.

– У вас есть социальные проекты?

– Мы ежегодно участвуем в социальных скрининговых проектах по раннему выявлению злокачественных опухолей шейки матки, молочной железы.

– Обратила внимание на очень небольшое количество рекламы LISOD. Почему?

– Самая лучшая и ценная реклама — это сарафанное радио. Большая половина наших пациентов приходят к нам по рекомендации своих близких, знакомых, друзей, и это очень ценно.

– Знаю, что LISOD плодотворно сотрудничает с Винницким онкодиспансером. Чем отличается наш диспансер от других подобных заведений?

– С тех пор, когда в ваш диспансер пришла молодая команда, влилась свежая кровь, у нас появились очень интересные совместные инициативы. Примером тому недавняя, совместно организованная прекрасная, проведенная на очень высоком уровне, международная конференция по реконструктивной маммологии, которая вызвала очень большой резонанс. Декларация интеграции частной и государственной медицины подтверждается подобными мероприятиями, мы очень довольны таким сотрудничеством, оно очень много дает.  Сегодняшний мой приезд на конференцию по раку яичников только подтверждает это. Вы держите планку, и держите очень высоко.

– А главного врача нашего онкодиспансера Владимира Шамрая взяли бы в свою команду?

– Взяла бы не задумываясь! Но он, скорее всего, не пойдет, он хорош на своем месте.

– Чего, на ваш взгляд, кроме финансирования и оборудования, не хватает украинской онкологии?

– Не хватает образовательного уровня врачей. И с этим срочно надо что-то делать. Не говоря обо всем остальном, в современном мире врач, не знающий английского языка, практически выпадает из мирового сообщества, он не может быть «в теме».

– Вы так горите своей работой, у вас время на семью остается? Ваши дети, наверное, тоже врачи?

– Конечно, остается. Одна моя дочка действительно врач, а вторая искусствовед. И мы все горим, все очень любим свою работу. По другому нельзя.

Оксана Турчик